Сайт о культуре и искусстве

Врубель Михаил Александрович

Другое » Свидетельство о вере и Церкви росписей собора святого равноапостольного князя Владимира в Киеве » Врубель Михаил Александрович

Страница 2

верующего, сомневающегося человека, который задается мучительным вопросами и

не находит ответа. И неизбежный спутник его – дух отрицанья, дух сомненья». Тарасенко О.А. утверждает, что причина всего лишь в личных отношениях, но при этом ищет, и достаточно убедительно обосновывает истоки демонианы Врубеля в его работах для Кирилловской церкви. Видимо, ни демонизация творчества, ни «обнажение острых личных противоречий духовного мира человек ХХ века», ни «соединение иконописного канона с ярким выражением индивидуального экзальтированного чувства» не могли, по мнению этих исследователей, препятствовать размещению этих росписей на стенах православного храма. Другими словами, считается, что православные не имеют права отклонить неправославное, а просто обязаны размещать в своем храме чуждые, противоречащие и духу и букве Православия изображения, только потому, что они были предложены. Авторам подобных пассажей, видимо, не приходит в голову, что православный храм это вовсе не памятник чему бы то ни было, а, прежде всего, место, где обитает Дух Святый и куда люди идут молиться, а не изучать историю искусства, или социологию, или что-либо иное. И в храме запечатлевается не какая-то личная религия «изверившегося» и т.п., человека, а стройное, убедительное учение Церкви, живущее в мире уже два тысячелетия. Как правило, сожалеют о врубелевских эскизах противники васнецовского стиля. Между тем, простое знакомство с репродукциями этих эскизов убеждает в непригодности их для христианского храма.

Композиции «Пиета» необыкновенно красивы, гармоничны и по цвету, и по композиции. И необыкновенно печальны. Вагнер полагал что эскизе «Надгробный плач» Врубелю удалось соединить «бесплотность, одухотворённость и неземную красоту. Это заставляет вспомнить лучшие Византийские мозаики, в которых национальное начало полностью растворено во вселенском» Но позволительно будет заметить, что помимо патриотизма и космополитизма есть и другой уровень проблематики. Дело не в том, чтобы причислить Христа к какому-либо ведомству. Евангельская история повествует нам о вечном, о неземном, иррациональном, о том, что «иудеям соблазн, а эллинам – безумие». А фрески Врубеля очень человеческие. В них великая скорбь, безнадёжность. О грядущем Воскресении в них нет и помину. Христос здесь совсем не мёртв, но Он у Врубеля и не жив. Дмитриева видит в этих эскизах «немой вопрос – безответный вопрос живых перед ликом смерти. Не только скорбь, а напряжённое скорбное вопрошание, сосредоточение всех сил душевных на том, чтобы проникнуть в тайну ушедшего, в то время как ушедший непроницаемо безмолвен»

Эскизы к «Воскресению» тягостны, М.Ю. Герман видит в них «обречённость в движениях и лице подымающегося из гробницы, словно для новых мук Иисуса; холодное голубое сияние, окружающее его тело, вносит в композицию странное оцепенение; контраст синевато-серебристых и тёмно-бронзовых тонов дополняет минорное звучание этой блистательной, но безрадостной мистерии». Бакушинский очень верно описывает впечатление мертвенности. Возможно, это начальный этап, этап превозмогания смерти, которое происходит на каком-то химическом уровне, без участия личности. Дмитриева так описывает эскизы «Воскресения»: «У Врубеля он ещё во власти смерти, смерть его держит. Из разверзнувшегося гроба поднимается неживая, скованная фигура, подобная мумии, с которой спадает белая пелена; глаза открыты, но они странно пустые. Эта фигура поднимается не сама - её поднимает некая сила, символизируемая радужными сияниями; Христос не воскресает, но воскрешается ею. Носителем чуда является свет. Мандорлы, нимбы, молнии, радуги образуют магическую световую стихию, особую космическую среду, в которой становится возможным невозможное. Но это – решение символическое, а слишком реальная загадка смерти остаётся загадкой, утешающего ответа нет». В эскизах Врубеля передано восприятие человека, привыкшего доверять только чувствам и опыту. С этой точки зрения, совершающееся втуне чудо Воскресения может и должно быть явлено на всеобщее обозрение, описано и объяснено в обыденных, привычных понятиях. Да, возможно, в определённых точках евангельской истории с человеческой точки зрения и было именно так, как представляется Врубелю. И земному свидетелю, если бы он случился в те великие мгновения во Гробе, возможно, и было бы явлено нечто подобное. В эмпирической плоскости действительно смерть возобладала над Жизнью. Но смысл церковного искусства состоит в том, чтобы земными средствами поведать миру о насущном, главном. И тут очень хорошо понимаешь, почему так важен вневременной характер иконы. Когда на одной плоскости все: и тяжесть расставания, и знание грядущей встречи. Как трудно земному человеку понять, почему же восплакал Господь, знающий, что умерший друг сейчас будет воскрешён. Нам свойственно просто отворачиваться от трагедии: коль в конце все будет хорошо, то незачем и сейчас переживать.

Страницы: 1 2 3

Рекомендуем также:

Взаимосвязь игры и искусства
Внешним признаком глубокопсихологической связи игры и искусства является то, что во многих языках исполнение на музыкальных инструментах зовется игрою. Игра лежит вне благоразумия практической жизни, вне сферы необходимости или пользы, т ...

Питер Брейгель Старший
Часто к аллегории прибегал в своём творчестве Питер Брейгель Старший. Рассмотрим его картину "Две обезьяны на цепи" (см. приложение 56). Картина создаёт противоречивое настроение как безысходности, так и чего-то светлого, обнад ...

Летописание
После нашествия Батыя и ослабления роли Киева как культурного центра русских земель культурные и литературные традиции Древней Руси нашли свое продолжение в Юго-Западнои , Северо-Восточной и Северо-Западной Руси, где при княжьих дворах и ...